Поиск
На сайте: 684795 статей, 309510 фото.

Русская свадьба XVI столетия (фильм)

Рейтинг фильма:0Онлайн:
SMS:  
Русская свадьба XVI столетия
'
'
{{{Image}}}
Жанр исторический фильм
Режиссёр Василий Гончаров
Продюсер Александр Ханжонков
Автор
сценария
Василий Гончаров
Пётр Сухонин (пьеса)
В ролях Александра Гончарова
Андрей Громов
Пётр Чардынин
Лидия Триденская
Оператор Владимир Сиверсен
Художник В. Фестер
Композитор
Кинокомпания Т/д Ханжонкова
Длительность 245 метров
Бюджет
Страна Россия
Год 1909
Кассовые сборы
Сборы в США
Cборы в мире
Cборы в РФ
Зрители
Релиз на DVD в CША
Релиз на DVD
Релиз на Blu-Ray
Ограничение
Рейтинг MPAA
Приквел
Сиквел
IMDb ID 0291551
Рейтинг фильма
( 0 оценок )
Никто не голосовал
  

«Русская свадьба XVI столетия» (1909) — немой художественный короткометражный фильм Василия Гончарова по мотивам пьесы П. Сухонина «Русская свадьба в исходе XVI века».

Фильм снимался в 1908 году сразу после «Песни про купца Калашникова» и с привлечением актёров труппы Введенского народного дома.

Содержание

Сюжет

«Историческая картины в пяти сценах» представляет собой краткое изложение романтической мелодрамы: молодой боярин (Андрей Громов) на дороге случайно опрокидывает встречную повозку, в которой едет боярышня (Александра Гончарова), которая, к счастью, не пострадала. Расставшись с ней, он приезжает домой, где родители хотят его обвенчать с девушкой, которую он не должен до свадьбы видеть. После венчания невеста снимает фату и боярин узнаёт незнакомку, с которой судьба свела его на дороге.

Молодой боярин с товарищами не могли сдержать коней и налетели на встречную повозку. Лошади спутались, повозка опрокинулась… Боярин выскочил из саней, бросился к повозке и обомлел… На снегу без чувств лежала красавица-боярышня… Он бережно уложил ее в повозку, помог распутать коней, успокоил мамку боярышни, и повозка тронулась… Но долго стоял еще добрый молодец, провожая восторженным взглядом удаляющуюся тройку, и только когда она скрылась, он спохватился, что не узнал даже, кто была пленившая его боярышня… Но думушка о ней запала в его сердце… Приехал домой грустный, а тут новая беда: отец сосватал ему невесту, и хоть дружки его и уверяли, что невеста — красавица писаная, и рад бы отказаться, да не смеет ослушаться воли родительской, а образ чудной незнакомки не дает ему покоя. И невеста горюет. Хоть и видела она тайком жениха, а люб он ей, да боится, будет ли она люба ему? Но воля родителей — закон. Сосватали — перевенчали. Пируют гости на свадебном пиру, рекой льется пенное вино, но грусть не сходит с чела молодого, полонила его сердце встречная незнакомка, и не знает он, кто его молодая жена, по обычаю не видел е доселе без покрывала… Грустный приходит он в опочивальню, неласково встречает молодую, нехотя велит ей снять фату, взглянул — и замер от восторга: перед ним стоит его чудная незнакомка! В какие жаркие объятия заключил он её! Как стал целовать-миловать!
СФ. 1909. № 14. с. 10.
Гончаров очень просил нас не бывать в Народном доме до генеральной репетиции, пока он совершенно не закончит все подготовительные работы. Он, видимо, решил поразить нас новизной и оригинальностью ожидаемого нами зрелища. Когда мы с оператором Сиверсеном и еще несколькими лицами, причастными к этому делу, в долгожданное утро расселись по приглашению Гончарова в первом ряду партера, занавес взвился. На сцене находились все артисты, занятые в предстоящих съемках. Наш Гончаров, как конферансье, отделился от них, подошел к рампе и громким голосов объявил: сцена такая-то из пиесы (он так произносил это слово) такой-то, исполняют такие-то и такие-то. С лёгким поклоном он отошел вглубь сцены и оттуда, похлопав в ладоши, воскликнул: «Внимание! — мы начинаем».
Перед нашими глазами прошел ряд сцен. Все они представляли собой какую-то цирковую пантомиму в бешено-ускоренном темпе: артисты, загримированные, в прекрасных боярских костюмах, по звучным репликам Гончарова без малейшей запинки подходили, уходили, целовались, плакали и даже умирали с такой поспешностью, будто бы на все это злой судьбой им была отпущена самая незначительная часть времени. С подобной трактовкой Иры согласиться было невозможно, а поэтому и произошло, по выражению Гончарова, первое «нарушение его режиссёрских прерогатив!».
Из расспросов артистов я узнал, что репетиции производились по секундомеру и что нашему режиссеру пришлось много потрудиться, пока вся труппа набрала нужный темп и освоила его.
Съёмки пришлось отложить на некоторое время и приняться за отучивание актёров от усвоенных ими поспешных движений. Василий Михайлович сначала закапризничал и категорически отказался участвовать в этой «дискредитирующей его режиссерское звание» работе, но потом смягчился и, взвалив всю вину на французскую школу, начал разрабатывать ее «русский вариант» Наконец, все трудности так или иначе были преодолены, и мы приступили к съемкам.
Эти съёмки прошли сравнительно гладко. Правда, были некоторые заминки, но к вечеру надо было закончить съемки всех трех картин и освободить сцену для театрального спектакля, и времени для дипломатических переговоров и ссор совсем не оставалось. Главным врагом Гончарова в режиссёрском деле был его темперамент: как только включался свет (кроме обычных огней рампы в нашем распоряжении было еще четыре плохоньких "юпитера") и начинал трещать съёмочный аппарат. Василий Михайлович терял всякое самообладание — он, стоя около аппарата, кричал, размахивал руками, хлопал в ладоши и так остро переживал все происходящее на сцене, что рвался туда — за пределы дозволенного…
Чтобы оградить объектив аппарата от неожиданных вторжений первого режиссёра, оператор настоял на назначении специального человека, которому вменялось в обязанность стоять «начеку» позади режиссёра и по возможности незаметно удерживать его за пиджак. Мероприятие это не вызывало со стороны Гончарова никаких протестов лишь потому, что в моменты самой съёмки он находился как бы в трансе и ничего не замечал вне сцены, в том числе и подергиваний своего, так сказать, «охлодителя». Было бы совершенно несправедливо освещать деятельность Гончарова только с юмористической стороны, наоборот, многие его указания были весьма толковые и принесли большую пользу делу. Так, он распорядился во избежание возможного ухода тогда еще малоопытных исполнителей из поля зрения объектива набить на полу сцены светлые бруски, точно обозначавшие границы действия; он запретил оглядываться на подающих реплики и смотреть в объектив аппарата и т. д. и т. п. Да и самый почин Гончарова с Введенским Народным домом, на сцене которого произошло первое в России знакомство театра с кинематографом, был очень удачен: там мы обрели основное ядро нашей кинотруппы.
Выпуск снятых в Народном доме картин вследствие кустарного оборудования нашей лаборатории затянулся надолго. «Русская свадьба» прошла очень скромно.

А. Ханжонков, 1960. 339—340.

Сценария не было. Режиссер В. М. Гончаров сказал нам: «Делайте то, что я вам буду говорить». И мы делали. Чтобы точно уложиться в метраж, В. М. Гончаров включил секундомер и сказал: «На благословение даю две минуты». Что тут началось! От страха, что вот-вот могут пройти драгоценные две минуты, мы совсем обезумели и всю сцену провели в таком быстром темпе, что, когда фильм вышел на экраны, невозможно было понять, благословляют нас родители иконой или бьют ею по голове. Позже стали устраивать просмотры отснятого материала: на них могли видеть ошибки, просчеты — так накапливался опыт.

А. Гончарова, 1967. 27.

Остановились на трёх сценариях: «Купец Калашников» (Лермонтов), «Русская свадьба» (Сухонин) и «Выбор невест». Я уговорил участвовать всю нашу труппу и добился разрешения сделать съемки в театре, так как, конечно, никаких павильонов не было. Я сомневался, выйдет ли что-нибудь у нас в совершенно темном театре. Но у Ханжонкова было несколько юпитеров, и мы приступили к работе.
Никто из нас не имел ни малейшего понятия о съемках, шли, что называется, «на ура», но зато все горели искренним желанием сделать все возможное.
Все павильонные сцены из двух постановок — «Купец Калашников» и «Русская свадьба» — были отсняты в один день, а на следующий была заснята натура. Интерес к русским картинам был настолько велик, что когда появились объявления о выпуске — заказы буквально посыпались как из рога изобилия.

П. Чардынин, 1926. 3.

В ролях

Съёмочная группа

Режиссёр-постановщик: Гончаров, Василий Михайлович
Режиссёр:
Второй режиссёр:
Ассистент режиссёра:
Помощник режиссёра:
Режиссёр монтажа:
Режиссёр комбинированных съёмок:
Монтажёр:
Автор сценария: Гончаров, Василий Михайлович
Автор сюжета: Пётр Сухонин (пьеса)
Автор идеи:
Консультант:
Редактор:
Оператор-постановщик: Сиверсен, Владимир
Ведущий оператор:
Оператор:
Оператор комбинированных съёмок:
Ассистент оператора:
Художник-постановщик: Фестер, В (декорации и костюмы по мотивам исторических полотен К. Е. Маковского)
Художник:
Ассистент художника:
Художник по декорациям:
Мастер по декорациям:
Декоратор:
Рабочий съёмочной площадки:
Мастер по реквизиту:
Реквизитор:
Художник по свету:
Мастер по свету:
Осветитель:
Художник по костюмам:
Мастер по костюмам:
Костюмер:
Художник по гриму:
Мастер по гриму:
Стилист:
Визажист:
Гримёр:
Главный продюсер Ханжонков, Александр Алексеевич
Старший продюсер
Продюсер
Исполнительный продюсер
Ассоциативный продюсер
Линейный продюсер
Продюсер пост-производства
Ассистент продюсера
Директор картины:
Руководитель кастинга
Художественный руководитель
Руководитель съёмочной группы
Бухгалтер
Композитор
Исполнитель музыки
Исполнитель песен
Дирижёр
Музыкальный редактор
Звукорежиссёр
Звукорежиссёр озвучания
Ассистент звукорежиссёра
Дизайнер звука
Редактор звуковых эффектов
Звукомонтажёр
Звукоинженер
Звукооператор
Создатель спецэффектов
Мастер по спецэффектам
Пиротехник
Видеоинженер
Создатель визуальных эффектов
Создатель компьютерной графики
Аниматор
Создатель титров
Балетмейстер-постановщик
Балетмейстер
Постановщик трюков
Каскадёр
Дублёр
Водитель

Прокат

Дистрибьютор '
Сборы '
Мировая премьера '
Премьера в России 25 апреля (8 мая) 1909
Первый телепоказ '
Выход на видео '
Прокатное удостоверение '
Возрастное ограничение '

Ссылки