Поиск
На сайте: 732476 статей, 313735 фото.

Чернуха

Чернуха — культурное течение в советском и затем российском кино и литературе конца 1980-х годов. Появление нового течения было вызвано политической перестройкой, гласностью. Для чернухи характерно выпячиванием негативных жизненных явлений: жёсткости, аморального, деструктивного, порнографии, проституции, наркомании, преступности. Популярность советской чернухи на Западе совпала с интересом ко всему советскому. Популярность внутри СССР была основана на предположении, что всё, что было ранее было ложью, советской пропагандой. Любое гуманное начало, человеческое достоинство, даже красота природы преподносилась как атавизм советской пропаганды.

Марк Липовецкий в «Новом Мире» писал о данном течении:

«“Чернухой” — для тех, кто забыл или не знал — в советское время называлось всякое “изображение мрачных сторон социалистической действительности”, а в постсоветское, в первые годы “гласности”, этот ярлык был наклеен на широкий фронт неонатуралистической прозы, раскрывшей читателю глаза на существование бомжей, проституток, лимиты, армейской дедовщины, тюремных ужасов и многих других социальных явлений. Особая прелесть “перестроечной чернухи” состояла в том, что читатель в общем-то знал о существовании явлений этого ряда, так как постоянно сталкивался с ними в своей социальной практике, но знание это было, так сказать, нелегитимным. “Чернуха” придавала ему легитимность уже самим фактом публикации в толстом журнале. “Чернуха”, таким образом, нужна была для того, чтобы ввести известные социальные феномены в культурный контекст — или же, говоря ее собственным языком, дать застаревшему гнойнику прорваться. К “чернухе” принято было относиться эдак снисходительно, мол, это полулитература-полужурналистика, грязь описывать много таланта не надо и т. п. Совершенно напрасно. В сущности, “чернуха” наиболее цельно наследовала реалистической традиции — в диапазоне от “Физиологии Петербурга” до босяков Горького, от “Окопов Сталинграда” и до “Одного дня Ивана Денисовича”. Тут было все: внимание к “маленькому человеку” (бомжу, проститутке, малолетнему преступнику, забитому “стариками” солдату-первогодку, опустившемуся алкашу, сексуально угнетаемой женщине), пафос полной, нестеснительной и небрезгливой правды при жестко социальной интерпретации причин и следствий изображаемых кошмаров (недаром же такие публикации, как, допустим, “Стройбат” Сергея Каледина, воспринимались и читателями и властями как атака на священные основы советской военщины), максимальное сближение художественного языка с речью соответствующего социального слоя. Короче, “изображение жизни в формах самой жизни”: какова жизнь — таковы и формы. Впрочем, было одно очень существенное отличие от классической традиции: “чернуха” все же была продуктом распада идеологизированного сознания, и потому ее авторы по мере возможности избегали всякой идеологии, всякой рационализации опыта: правде идей они однозначно предпочитали правду тела, выраженную на языке физиологических отправлений. Вот почему “чернуха” так неприкрыто натуралистична; но и в этом нет ничего странного — натурализм и реализм если не синонимы, то родственные понятия в культуре ХIХ века, это только в советском литературоведении натурализм стал ругательным словом.»

Следует добавить, очень близко к «чернухе» по психологическому восприятию для советского человека стояла публикация ранее запрещенных литературных произведений, таких как романы-анитутопии «1984» Оруэлла, МЫ Замятина, романов Солженицына, «Колымских рассказов» Варлама Шаламова.

Содержание

Наиблее характерные произведения и авторы

Критика

Существует мнение психиатров, что у людей с психическими нарушениями часто размыты границы между реальностью и вымыслом, на них подобная литература или кино может подействовать как дополнительный толчок к преступлениям. Даже на людей с нормальной психикой такие произведения оказывают косвенное воздействие.

Чернуха в XXI веке

Если авторы “перестроечной чернухи” конца 1980-х годов не преследовали конкретных коммерческих целей, им скорее было важно словами критика «ввести известные социальные феномены в культурный контекст», то их последователи в начале XXI уже напротив, не задаются вопросами творчества или социальной значимости, а ориентируются исключительно на запросы рынка и штампуют серийное чтиво и телесериалы с горами тупов и морями крови.

Ссылки

В статье использованы материалы из Экспериментальной Научной Энциклопедии.