Поиск
На сайте: 567989 статей, 285490 фото.

Актёр и режиссёр Родион Нахапетов о своей работе в кино: Для меня ценны роли, которые помнит зритель


Родион Рафаилович, Ваша первая работа в кино — роль студента в фильме «Мне двадцать лет»...
Это даже не роль, а появление на экране. Так появляется на мгновение на экране какое-нибудь незнакомое лицо. Ничего особенного здесь нет.

Вместе с Вами в фильме снимались и Марианна Вертинская, Булат Окуджава, Николай Губенко, Андрей Кончаловский, Андрей Тарковский. Приходилось ли Вам с ними общаться?
Нет, к сожалению. Мы снимали один день, так что ни с кем увидеться или поговорить не удалось. Впрочем, Николая Губенко я знал по ВГИКу, мы вместе учились, он был на курс старше меня. И, надо сказать, фильм этот снимался долго и тяжело и даже вышел на экран, если не ошибаюсь, позже, чем фильм Василия Макаровича Шукшина «Живёт такой парень». Так что можно сказать, что моей первой ролью в кино была роль в картине Шукшина, и известен я стал по ней. Между тем Марлен Мартынович Хуциев считает, что это он меня открыл.

Вашим режиссерским дебютом стала картина «С тобой и без тебя», где играли Марина Неёлова, Юозас Будрайтис, Владимир Зельдин, Майя Булгакова. Как Вам с ними работалось?
Я учился на факультете режиссуры, с некоторыми актерами был хорошо знаком, некоторых знал понаслышке. Марина Неёлова в то время была еще неизвестна зрителям, и ее роль в этой картине была очень удачной. На фестивале в Белграде (Всемирный кинофорум в Белграде. — Прим. Е.Г.) она получила приз за женскую роль, и Неёлову узнали именно по этому фильму.
Я хорошо знал Владимира Зельдина, потому что он снимался у меня в короткометражном дипломном фильме «Вино из одуванчиков» по повести Рэя Брэдбери. Приятно работать с актерами, с которыми складываются добрые взаимоотношения, которых ты хорошо знаешь. Нам было интересно вместе на съемочной площадке.

Ваша первая картина побывала на фестивале в Западном Берлине в 1974-м, была первым советским кинофильмом, его показывали вне конкурса, и он получил еще призы в Брюсселе, Белграде, Сан-Франциско. А Вы ездили тогда на фестивали?
Картина, действительно, получила награды и очень хорошо принималась зрителями. Но на фестивали в Белград и Брюссель (МКФ в Брюсселе, приз «Золотая Фемина». — Прим. Е.Г.), я, к сожалению, не ездил. Побывал только в Сан-Франциско в 1995 году – это была моя первая встреча с Америкой. В то время за границу на кинофестивали выезжала группа известных кинематографистов, актеров. И тогда в нее редко кого включали.

В своей телеграмме, адресованной Фестивалю искусств «Дни Шукшина в Москве», который проходил в сентябре, Вы писали о том, что, снимая фильм «Не стреляйте в белых лебедей», вспоминали свою работу с Шукшиным. С чем это было связано, расскажите подробнее...
Этот фильм, созданный по повести Бориса Васильева — очень трогательный, нежный, как и все его повести. Я обожаю книги Васильева. Дело в том, что васильевская проза, и именно эта повесть, эта история настолько одухотворенная, что и герой, и все, что там происходит, словно парят в небесах. И поэтому для меня было важно найти какой-то ориентир в реальной жизни. Герой повести Егор Полушкин — чудак и мечтатель. Вы его не увидите в жизни. И мне надо было поверить, что такой герой — чудаковатый, нелепый, странный, смешной, все-таки существует в реальности. И когда мы начинали работать, я спросил Бориса Львовича, был ли Егор Полушкин в действительности. Васильев отвечал утвердительно и добавил, что такие люди были и есть на Севере.
Но для меня это было далеко, как-то воздушно, поэтому, снимая картину, я много вспоминал Шукшина и его прозу, поскольку его герои — приземленные, реальные, и это понимание человека-героя мне очень помогало. Когда читаешь шукшинские рассказы, видишь разные характеры, типажи в жизни. Они настолько жизненны, что их буквально можно потрогать. Вот почему я ориентировался на шукшинские характеристики, образы, не парящие в небесах. В этом плане Шукшин меня корректировал. Не то чтобы я стремился приблизить своего героя к персонажам Шукшина, нет. Но понимание шукшинской прозы помогало сделать его более реальным, живым. И это, конечно, было для меня очень важно.

В самом начале своей работы в кино Вы снимались в картинах «Сердце матери» и «Верность матери», где сыграли роль Ленина в разных возрастах. По тем временам это была знаковая роль...
Это был проект, как сейчас говорят, «государственной важности». Да, в то время, чтобы снять фильм о Ленине, сыграть его роль, необходимо было иметь на то множество разрешений. Это фильмы, сделанные по госзаказу, имевшие государственное значение, и, конечно, получить такую роль было сложно. Подтверждение на роль Ленина было очень непростым делом. Я сыграл Ленина в возрасте от 20 лет, в 24, 32 года и до 47 лет, почти до момента смерти его матери. Эти фильмы снимал великий кинорежиссер Марк Донской.

Обложка книги
Перейти
Обложка книги

Вы играли во многих военно-исторических картинах, в детективах. Здесь и роль следователя Шаманова в картине «Валентина», и лейтенанта Белоброва в фильме «Торпедоносцы». А какую роль, какого героя Вам хотелось в то время сыграть и не удалось?
Сложно сказать. Мне нравились мои роли, но, пожалуй, мне хотелось сыграть Обломова, этот характер. Обычно актеры всегда стремятся сыграть классических героев – Гамлета, например. А у меня такого не было. Мне нравился Обломов, хотелось воплотить его образ на экране. Трудно сказать, почему именно его, наверно я его хорошо представлял, видел для себя его образ. Но, увы, такой роли у меня не было. Вообще как актер я соглашался сниматься в фильмах тех режиссеров, с которыми мне интересно было работать: с Семёном Арановичем, Никитой Михалковым, Глебом Панфиловым, Эльёром Ишмухамедовым.

Какие роли Ваши любимые?
Все роли любимые, потому что каждая — частица твоей души, ты вкладываешь в нее свои силы и чувства. Но особенно люблю роль Родина из фильма «Влюбленные», следователя Шаманова в «Валентине», Виктора Потоцкого из картины «Раба любви», Саши Белоброва из «Торпедоносцев» — роли, которые зритель помнит, знает. И для меня они тоже ценны, потому что каждый фильм интересен, и роли запоминающиеся. Роль Гены в фильме «Живет такой парень», первая роль в кино, когда я работал с Шукшиным, конечно, стоит особняком.

Последний фильм, который Вы снимали в СССР — «На исходе ночи». В Союзе он прошел незамеченным, а в США купили картину. Чем Вы объясняете такую ситуацию, почему в США фильм понравился?
Я сам не понимаю, в чем дело. Такое впечатление, что, видимо, кто-то наверху вставлял палки в колеса, иначе не объяснить. Потому что картина очень значительная и хорошая, я не боюсь и не стесняюсь это сказать. Я считаю, это солидная картина и актерский состав очень хороший – Нина Русланова, Иннокентий Смоктуновский, Донатас Банионис, Алексей Жарков.
В США фильм купила компания «XX век ФОКС» для мирового проката, показали в 91 стране. Думаю, так произошло потому, что фильм зрелищный, в нем было много батальных сцен, тонуло пассажирское судно. И для американского проката это была интересная картина, соответствующая их требованиям.

Как Вас приняли в Голливуде? Вы подписали в 1992 году контракт с «XX век ФОКС», какая это была работа — режиссерская, актерская?
Это был сценарный контракт, я рассчитывал найти работу режиссера в Голливуде. Как актер я не мог сниматься — роли были очень поверхностные, в основном персонажи мафиозного типа, и я не хотел играть таких героев. За мной стоят мои герои, которые сказали бы мне, что стыдно мне играть такую роль.
Я работал над сценарием два года, тогда мне было интересно, но, к сожалению, фильм так и не был поставлен. Что касается режиссуры, я снял потом фильм «Stir» («Телепат»).

Этот фильм стал Вашей первой картиной, поставленной в Голливуде — детектив с элементами мистики. Как Вы работали над ним?
Это сложный был этап работы, поскольку мне надо было настолько хорошо владеть языком, не на бытовом уровне, чтобы разговаривать с оператором, актерами, объяснять сцены, потом обсуждать монтаж и многое другое. Это был для меня очень хороший опыт в отношении владения языком. Бюджет у фильма был небольшой, поэтому масштабных сцен в картине нет, мы приглашали пусть не звезд первой величины, но очень хороших актеров. Тем не менее картина получилась хорошая, и на самом деле этот фильм пронзительно-трогательный. Да, он с элементами мистики, но я бы сказал, что это не совсем детектив. В нем много размышлений о жизни человека, его предназначении, таланте, это мысли ребенка, столкнувшегося с преступлением.

Над чем Вы сейчас работаете?
Сейчас веду переговоры о съемках фильма о моей матери, которая в годы войны была в партизанах и, выполняя задание, должна была перейти линию фронта. В это время она была беременна мной. Этот путь для нее был очень тяжел и страшен. И сейчас я хочу воссоздать события тех лет, чтобы пройти этот путь второй раз, вместе с нею, уже в сознательном возрасте. Это мой долг перед матерью, и я очень хочу снять эту картину.
Планирую также снять в России фильм о большой семье, ее жизни на рубеже социальных и политических перемен в конце XX века.
Еще одну работу хотел бы снять в Америке. Это фильм по произведению Рэя Брэдбери «Вино из одуванчиков». В СССР я снимал короткометражный фильм, который был оценен Брэдбери, и мне была очень приятна его похвала. Он один из великих писателей мира, и я очень люблю его прозу. В свое время он подписал мне книгу «Вино из одуванчиков»: «Ты должен сделать этот фильм. С любовью, Рэй Брэдбери». Он принял и одобрил сценарий на английском, и сейчас он — один из энтузиастов по продвижению этого сценария в жизнь. Я дружу с Брэдбери. И это большая ответственность — создать фильм по столь тонкому философскому произведению, как «Вино из одуванчиков», уже не говоря о том, что надо воссоздать атмосферу Америки 1920-х годов, жизнь маленького городка.

На Ваш взгляд, насколько Голливуд сегодняшний отличается от того Голливуда, где Вы начинали работать и в чем это отличие?
Сегодня Голливуд все больше уходит в сторону фантастического кино, даже скорее фантазии вообще, с использованием компьютерных технологий. Это кино оторвано от жизни, оно к реальности не имеет никакого отношения. Ты видишь, что все это развлекаловка, фильм, по большому счету, становится похож на компьютерную игру на огромном экране.
Самые интересные картины выходят на экраны осенью, ближе к Оскару, так всегда было и остается. Вот тогда следует собирать урожай, потому что летом в основном появляются зрелищные, развлекательные фильмы, фильмы-action, а вот осенью и в начале зимы много хороших, интересных работ, требующих вдумчивого просмотра. Но ведь и в нашем кинематографе сложилась та же ситуация.

То есть в России превалирует развлекательное кино над фильмами для думающих людей?
Да. Сегодня зритель идет смотреть триллеры, фантастику, которые разрекламированы на телевидении, в их рекламу вложены огромные деньги, а наши бедные режиссеры вынуждены показывать хорошие картины в основном на фестивалях, потому что фильмы не имеют такой широкой рекламы. Важно их поддержать. Хорошо, что почти в каждом городе есть фестивали. Но доверие, которое раньше люди имели к кинематографу, когда показывалось больше отечественных фильмов, к сожалению, утрачено.

Какие российские фильмы, созданные в последнее время, Вам запомнились, и какие американские?
Я был в жюри фестиваля в Чебоксарах в этом году, и мне очень понравился фильм «Россия-88» Павла Бардина. Я считаю, что это очень хорошая картина. Это тревожный фильм, будоражащий совесть, фильм о необходимости толерантности и необходимости относиться с пониманием и сочувствием к людям другой национальности. Он заставляет не закрывать глаза на описываемые в нем события, события, которые происходят в реальности — жестокие, страшные. Очень хорошая картина.
Что касается фильмов американских, таких, как картина Бардина, конечно, нет в Америке. Пожалуй, мне сейчас трудно назвать какой-то один или два фильма. Но повторю, что удачные, хорошие картины, оскаровские, надо ожидать и смотреть осенью.

29 ноября 2009 года, Екатерина Гоголева специально для www.rudata.ru